Стиш

Monday, 29 November 2004 11:48
lugovskaya: (Default)
Выдохнуть, выдохнуть - ведь нечёт, не любит, дорога ранняя, дом чужой -
Затаиться, покрыться пеплом, инеем, запрокинуть голову, горло прополоскать,
Отодвинуться, не писать стихов, не звонить, не стоять безрадостно над душой
И постигнуть с первого раза, что tabula rasa - лишь гробовая доска.

Выдохнуть, выдохнуть, всё уже осознав, продумав, решив - а потом не суметь вдохнуть.
Сердце мелко трепещет - бабочка, нанизанная на взгляд; пробит хитин.
Улыбаюсь взахлёб, удержав от судорог губы, смаргиваю пелену -
Ну и что, что мне не отойти от тебя, подумаешь, ну вот да, конечно же, не уйти.
lugovskaya: (Default)
* * *
Распечатывай
Стихи, старенький принтер!
Пахнет озоном.

* * *
Наберу номер -
И ласковая бездна
Заглянет в душу.
lugovskaya: (Default)
Как же болит голова. Как же кошмарно болит голова.
Словно водораздел, кровераздел - не по странам и не по людям, а прямо по ней.
Мягким чёрным снегом растворяются в воздухе отравленные слова.
Как ознобно, зябко. Слышите? Наступает зима.
Она ещё холодней...

Стиш

Wednesday, 24 November 2004 02:00
lugovskaya: (Default)
Страшнее всего
Стареют - вздрогни, вглядись -
Чайные розы.
lugovskaya: (Default)
Потом слагали баллады: дескать, гордо шёл на расстрел,
И звёзды тихо сияли из апельсиновой рощи...

Идти к тому времени он не мог, как бы того ни хотел.
Изнанка легенды, как водится, и дерьмовей, и проще.
Расстрельная команда, работавшая его,
Полагала правильным продлить развлеченье.
Его насиловали всю ночь. Все. Не упустив ничего.
Сознанье в некий момент перестаёт отзываться мученьям,
Мир вспыхивает перед глазами - той апельсиновою звездой,
Все звуки сходятся в точку - остры, пронзительны, тонки...
Его приводили в чувство, отливали водой.
Он был беспомощен - а вокруг стояли подонки.
Один из работавших позже записал в дневнике,
Как было на самом деле, и как им весело было.

От них имён не останется - исчезнут в сером песке.
По безымянной сволочи - презрительная могила.
А вот легенды останутся. И книг желтеющие листы,
Где жар стихов, торжество небесной сини, музыки, света...
И вот эта правда - ударом под дых: дёрнуться, выдохнуть не смочь, застыть -
И оплакивать великого поэта.
Великого, блядь, поэта!!!


---
Лин, спасибо - за шок этот.

Стиш

Thursday, 18 November 2004 02:34
lugovskaya: (Default)
Акварельной любовью,
          беличьей кисточкою
                  влажно коснуться ресниц.
Тайна,
      тающая чеширской улыбкой-легато,
                  проблеск, ласковый луч -
Не прошу: "Прикоснись".
            Произнесу: "Приснись".
И слова -
      прозрачный след, дождевые капли -
                  скользят, скользят по стеклу...

Стиш

Tuesday, 16 November 2004 23:55
lugovskaya: (Default)
Вокруг меня перегорают лампочки. Во всём офисе работают нормально, а вокруг меня - перегорают. Их меняют чаще, чем другие, раза в два - а всё равно.

А ещё у меня не живут... нет, не цветы, они-то как раз, наоборот, процветают. Причём даже тогда, когда не положено. Рождественник может процвести в июле, например. А не живут часы. Они сначала сходят с ума, видимо, пытаясь что-то мне объяснить - начинают спешить, час за часом, потом медленно отстают и умирают. Я всё равно не понимаю их. Представляю, что они думают, откидывая стрелки - ибо их вселенные уничтожаются моей бездарной глухотой. Так... Тик.. Вы не пробовали поговорить с часами? Да? Завидую. Наверное, у вас тонкие чуткие пальцы, и чуть раскосые глаза под густыми, перетекающими друг в друга бровями, и лёгкий лесной шаг. Я буду любоваться вами, но никогда не научусь - так. Тик.

Но, хорошо, временем я довольствуюсь в компьютере и чёрно-рыжих табло над поездами метро - а лампочки, как же лампочки?! Вот ещё одна перегорела. Тени - сквозь решётку вентилятора, листья укутывающего монитор хмеля, целлофан пакетика с мармеладом - делают клавиатуру кружевным шедевром. Но я вязну в этом паутинном великолепии - к полуночи пальцы устают, и липнут друг к другу, словно прикоснулись к сладкому молоку Оле-Лукойе.

Осень. Сумеречная, дождевой россыпью за окном проходящая осень. Лёгким лесным шагом. Так. Конечно, так.

Стиш

Tuesday, 16 November 2004 22:57
lugovskaya: (Default)
...А в сплетении солнечном - густой, потаённый ад,
Прорывающийся внезапно - сквозь траву пожар торфяной.
Снишься, снишься - мягкий голос, лукавый взгляд -
Сказка-судорога, дверь, закрытая передо мной.

Снишься, снишься - я круги наматываю по золотой цепи,
Заговариваю зубы тоске: отстань, отвяжись, замри,
Но не спи - ты его увидишь, будет только хуже, не спи,
Спрячься - да хоть в клетку грудную, выжженную изнутри...

Только я не сказочник, и слова мои плавятся зря.
И не цепь золотая - а к артерии сонной прижата прочная нить.
Хоть сейчас на поезд, в ночь, свинцовый холод, мрак ноября,
А потом - гореть, ходить кругами и вновь не сметь позвонить.
lugovskaya: (Default)
Если тело со строкой в разладе,
Тела мне не уберечь:
В ноябре, хрустящем листопаде,
Сломанною веткой лечь.
Утреннему инею раскрыться:
Тайнопись - по трещинам - бела.
Всмерть замёрзнуть. И тебе присниться.
А потом - в костре сгореть дотла.
lugovskaya: (Default)
- Погляди, как плёнкою нефтяною вспыхивают слова,
И пространство плачет, словно снежинка, сжатая в кулаке.
Эта птица - лёгкие крылья - оттого и синяя, что мертва.
Осторожнее, слышишь! Это имя её подрагивает на языке.
- Каждым слогом - окликаешь погибших, ушедших в плоть:
Говори, говори же, не бойся, дай им вдохнуть!
Нефть притянет солнце и протает сквозь смертный лёд,
И форель с бриллиантовой чешуёй уцепится за блесну.

Стиш

Tuesday, 16 November 2004 02:14
lugovskaya: (Default)
Чёрные лапки строк
Цепки, сухи, легки.
В гулкой дрожи метро
Стих я кормлю с руки.
Ехать нам далеко.
Полночь давно прошла.
Стих под моей рукой
Зябко ищет тепла.

Стиш

Monday, 15 November 2004 13:25
lugovskaya: (Default)
Я из тех жизнелюбов румянощёких, презираемых традиционно
Как поэзией, так и прозой (но поэзией - особливо),
Заблудившихся ещё со школы в трёх законах Ньютона,
Укатившихся - ярким мячиком, скок-поскок - по песку, что блестит в полосе прилива.
Не романтика, не рисунок рифм - персонаж комедийный,
Матерьяльна, вещественна, здесь-сейчас, Колобок в архетипе.
Что б вы знали о печи той - глухой, раскалённой, кромешно дымной...
Что б вы знали о теле моём - в обожжённую корку запёкшемся всхлипе...

Стиш

Thursday, 4 November 2004 14:18
lugovskaya: (Default)
Увижу тебя -
И раскроется сердце.
Срезанный цветок.

Стиш

Wednesday, 3 November 2004 17:39
lugovskaya: (Default)
– Здравствуй! – говорит зеркало
Блестящей капле воды на реснице.
– Ты скоро высохнешь, а мне
Долго-долго
Искажать мир,
Поэтому здравствуй.
– Здравствуй! – отвечает капля.
– Когда я исчезну, ты узнаешь меня
В каждом дыхании –
Ты точно знаешь, что есть жизнь:
Едва уловимая матовая плёнка на твоей поверхности.
Тебя не обманут запёкшиеся губы и неподвижные глаза.
Здравствуй, здравствуй,
Убереги эти ресницы,
Когда меня не станет.
Зеркало кивает:
– Да, сохраню.
Идёт упругой волною –
Бурун, водоворот, невидимые чёрные пороги –
И снова застывает невозмутимо.
– Вот и хорошо, – шепчет мне капля.
– Записано, сохранено. Ты останешься.
Срывается с ресницы и падает,
Звонко разбиваясь о кафель –
И прозрачный осколок входит в сердце.
Укол холода – на миг, всего лишь на миг.
Записано. Сохранено.

Profile

lugovskaya: (Default)
Танда Третьей планеты

August 2017

M T W T F S S
 123456
7 8910 111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Expand Cut Tags

No cut tags

Style Credit